фото

Наталья Александровна Унгерова-Джурович.

Родилась в Москве. Окончила филологический факультет Российского православного университета. Работает преподавателем русского и сербского языков и литературы.

Поэт, переводчик. Автор поэтического сборника «Нескончаемое лето» и книги прозы и стихов «Крестоносная Румия»(в соавторстве с Н.Милаковичем). Участник Форума молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья(семинар С.Куняева и А.Казинцева).

Лауреат Пятого Международного конкурса лирико-патриотической поэзии им.Григорьева «На всех одна земная ось», призер конкурса «Степные всполохи». Публикации в журналах «Наш современник», «Гостиный Двор».

* новое в библиотеке — Унгерова-Джурович Наталья Александровна

Новому храму

 

Осень. Облака. Оливы.

Шум маслиниад.

Тишина. Луна. Приливы.

Снова тишина.

 

Вина, гроздья, праздник Славы,

Яркий свет креста,

Нового собора главы,

Ратники Христа.

 

Ты еще не поднял главы

Так, как вознесешь,

Ты еще прославишь славы,

Ты еще споешь –

 

Сербским, византийским, русским,

Огоньком свечи…

А пока распевка брусьев

Весело звучит…

 

Мати Божия, Честная,

Помоги нам, впредь,

Гвозди в плоть доски вбивая,

Не распять — воспеть!

 

Румия

 

Мы идем туда — не покорять,

Мы идем смиренно покориться.

На горе той Божья благодать.

Господи, как просто там молиться!

 

На горе той тысячи молитв,

Румия для нас как вознесенье,

Румия — священный монолит

И супень, и степень единенья.

 

Не повергнуть крест твой, не согнуть,

Ты благословеньем осиянна.

Как же сладко к Румии прильнуть

Светлым, белым камнем покаянным!

 

Сотрясенье

 

Не раз я ощущала, как тряслись

Душа и склон румийского предгорья,

Там горы все лесами поросли,

А может быть, народным черным горем.

 

О чем так сотрясается земля?

О чем ее так горы почернели?

Как мне теперь понятна боль твоя,

Когда твой плачь как будто свой я пела.

 

В предгории, в преддверии молитв,

Как символ покаянья и смиренья,

Пригоршню горькой почерпну земли

И совершу обряд соединенья.

 

О Боже, сохрани твой монастырь,

Пусть льются песни и псалмы Псалтири.

Пусть заново родится этот Мир

Из тысячи осколков перемирья.

 

Я уезжала

 

Я уезжала. Сколько прошлых дней

Осталось пылью на сквозных вагонах,

Молитвой, почерневшей на иконах,

Далеким светом маленьких огней?

 

Я улетала. Будто бы душа

В последнее надземное круженье,

Оставив и земное притяженье,

И родину в зеленых камышах.

 

Я отрекалась. Только в том пути

Я приняла ли тех высот и далей?..

Тропинкой узкой клапаны в груди

Пульсировали, вились, пропадали.

 

Куда летело сердце в миг, когда

Крыло и путь заламывал мне ветер?

Но ветер стих.

И лишь зажглась звезда,

Как путеводный свет на этом Свете.

 

Разговор

 

Наш разговор боимся мы начать,

Чтоб слов и звезд не потревожить ясность,

А названная деревом свеча

И пламенеет, и боится гаснуть.

 

Ты знаешь, пусть я вслух и не молюсь,

Но я всегда лишь об одном просила,

Я и сейчас прошу – верни мне Русь,

Упругое хождение по сини.

 

Как ветку память тихо покачнуть,

О возвращеньи помолиться небу…

Мне кажется, когда я прилечу,

Ты поднесешь гнездо мне вместо хлеба.

 

Туман там будет серый как висок,

Но я искать не буду откровений.

Ты помнишь, как он был тогда высок,

Наш тайный домик в зарослях сирени?..

 

Говоришь

 

Говоришь, что все останется,

Что от станции до станции

Мы терять и помнить учимся,

Быть мудрее и созвучнее.

 

Говоришь, что память – вольница,

Добровольных мук пристанище.

Вот стоит в березках кладбище –

Крестоносная околица.

 

Перекладин старых трещины

Как дороги старцев длинные,

Наклонюсь к кресту, и синяя

Краска будет мне мерещиться.

 

Перекрашены и вымыты

И совсем уже не страшные…

Забирай меня, не спрашивай,

Черноземная да глинная!

 

Огороды

 

Огороды, огороды,

Конь горланит: «Иго-го»,

-«Размалынился немного,

Потерпи же, дорогой».

 

С лошадью тумачит дядька,

Конь к руке его приник,

И смеются мои братья,

Как дурачится старик.

 

Что тогда мы понимали?

Что сменилось с прошлых лет?

Братья дядьками уж стали,

Отдышаться – время нет.

 

Видно, так у нас в привычке.

И несет тамбовский волк

Черноземное величье,

И земля нам знает срок.

 

Огороды, огороды,

В грядках наскоро обед.

Заточили тяпки бодро –

Не догонит нас сосед!

 

Уж обычаи, чего там,

Первым землю раскопать,

Малыша гонять до пота,

А потом всю ночь вздыхать.

 

Огороды – весны, зимы…

По земле бежит душа.

…И лишь только баба Сима

Бога славит неспеша.

 

***

 

Выжить бы в век безумного святотатства,

Слышишь ли наши молитвы, Отец Святой?

По двору май в инвалидной коляске катится,

В детской кроватке спит сиротой.

Разве не слышишь, мы все еще склонны к песням,

Вдовьим, сиротским, копаясь в земле, поем.

Ты отхлестай прутом, дубиною тресни,

Если забыли о Слове Твоем.

Не претворюсь я мученицей, не стану

Волосы рвать на себе от немоготы.

С братом солдатиков на табуретке расставлю,

Рукой недолюбленной сироты.

Только б обнять еще раз тот май руками,

Песней остаться у баб на слуху…

Выжить бы, пылью под сапогами,

Птицей, рассыпавшейся в труху.