Алина Сергейчук – журналист, православный писатель. Автор книги «Странствие Орфея» — исторической повести по мотивам жития святой мученицы Иулии Карфагенской, а также сборников «Блики жизни» (рассказы и притчи) и «Скажи мне, Господи, путь» (беседы с психологом иереем Сергием Торнаги). Работает журналистом и редактором в издательстве «Русиздат» (журналы «Благоукраситель», «Церковный строитель» и др.)

 

Алина пишет с детства: сочинять истории она начала еще в детском саду, а записывать их – в начальной школе. Стихи А. Сергейчук выходили в ряде журналов, также их можно найти в интернете – в частности, на ее литературном сайте alina-elena.ortox.ru 

 

Алина живет в Москве, с юности ходит в храм. Основная сфера интересов автора – православная вера и живой человек, чья душа растет, борется, меняется на стыке Божественной благодати и собственных слабостей, любви к Богу и соблазнов и угроз века сего.

Сергейчук Алина

Пюхтица

 

Холодно Младенцу на иконе.

Твердь роняет снег.

Время умиряется: в поклоне

Замедляет бег.

 

Ель под звездной ношей клонит ветви,

Верхом – в небесах.

Сучья дуба, как ступени лествиц…

Инея краса…

 

Пюхтица. Иначе – Кюремяэ.

Журавлиный крик.

Дни моленья – как снежинок стая.

Как единый миг.

 

Память сохранит их белой гладью

Снежной чистоты.

Но по этой глади ровной рядью

Вышиты кресты.

 

Расставание

 

Время и пространство – кандалы,

Что сковали нас с грехопаденья.

И мятется бедное творенье,

Постигая правила игры.

 

Колокольный звон летит к звезде

И в Москве, и в снежном захолустье,

А душа заходится от грусти,

Что не может пребывать везде.

 

Времени суровая рука

Нас уводит от того, что мило.

То, что есть – уже почти что «было»,

То, что с нами – с нами лишь пока.

 

Время и пространство – кандалы,

Что сковали нас с грехопаденья.

В Вечности искать отдохновенья

Приучают правила игры.

 

Галилея

 

Я Тебе молиться не умею…

Мне б родиться много лет назад…

Белый камень, звезды; Галилея

Вся цветет, как заповедный сад…

 

И к ногам припавши Иисуса,

Магдалина, слушая, молчит;

Все соблазны, горечи, искусы

Затопили слов Его лучи…

 

Если бы могли – сошли б на землю

Звезды с поднебесной высоты,

Потому что, не оставив Неба,

Меж людей вселился, Боже, Ты…

 

Рождество Богородицы

 

Шли столетья в сонном ожиданьи,

Исцеленья жаждало творенье,

И копились тайны мирозданья,

И таилось теплое моленье

О явленьи Божия Мессии,

О спасеньи от земных борений,

И почти что как сейчас в России

Нападало множество сомнений…

И века уже сливались в эры,

И казалось: Бог забыл и медлит.

 

***

На рассвете распустилась роза,

Чье соцветье снежных гор белее,

Господом сокрыта от мороза,

Чтоб цвести в смиренной Галилее.

Этой чистоты необъяснимой

Жаждало столетьями творенье:

Дева Купиной Неопалимой

Восприяла Боговоплощенье.

 

Прозрение

 

В этой жизни каждая слезинка

Станет каплей солнечной росы,

Славят Бога горы и былинка,

И во всем – Отец, и Дух, и Сын.

 

Не напрасен скорбный путь России,

Хоть, что будет, – нам не угадать;

С нами Бог. Иного нет мессии.

Нам же – только б в вере устоять.

 

Устоять. Не выдать. Не согнуться.

Выбрать крест спасенья во Христе.

С испытаньем нам не разминуться:

Воин – со щитом иль на щите.

 

А быть может, все и обойдется…

Только ровный путь – все тот же бой.

Потому что верным остается

Только тот, кто справился с собой.

 

Яблочный Спас

 

В этой нежной акварели вечера,

Изнутри подсвеченной луной,

Я пройду по краю, незамеченной –

Ты не заговаривай со мной.

 

Источает сад благоухание,

Тишина от стрекота цикад,

Наливаясь лунным осиянием,

На деревьях яблоки висят.

 

Этих яблок и луны значение

Я услышу – шепотом в ночи:

«Скоро будет день Преображения,

Но пока об этом ты молчи».

 

В нашей жизни – будничном кружении

(Так уж, видно, Богом суждено)

К памяти о дне Преображения

Нам простое яблоко дано.

 

Крещенское утро

 

Шел крупный снег. Метель в проулках пела.

По предрассветной каменной Москве,

По улицам из соли и из мела,

Где каждый, средь людей, один в себе,

Спешила я, как все, к заветной цели:

Заполучить свое (пока не съели).

А над столицей, смогом, проводами,

Немного выше шапок облаков,

Шло построенье. Ровными рядами

Вооруженных ангельских полков

Командовал архангел златокрылый;

Звучал неизреченный трубный глас,

Невидимый рассвет вставал над миром:

То приближался Литургии час.

И ангелы-хранители светлели,

И, научая думам неземным,

Своим беспечным чадам тихо пели,

А может быть – кричали и – скорбели,

Что большинство останется глухим.

И ангел мой хранитель кротко верил,

Что я услышу – ведь иду же в храм –

Как с жалостью, любовью и доверьем

Небесное заглядывает к нам…

И в шапках, капюшонах, шубах, лицах –

В многоголовой гидре суеты –

Я различу прошенье: помолиться,

Чтоб, Господи, нас всех услышал Ты.