Михаил

Михаил Пучковский родился  в Москве в 1974 году в семье коренных москвичей, в 1998 окончил филологический факультет МПГУ. Стихи Михаила опубликованы в литературных журналах «Берега», «ЛиФФт», «Лава», «Буква», «Новая реальность», «Новая литература». В 2014, 2016 и 2017 годах он стал одним из лауреатов международного поэтического фестиваля «Интереальность» в Киеве, Украина. Творческий метод автора – слушать, слышать и записывать.

* новое в библиотеке — Пучковский Михаил

Волхвы

 

Отмечает столица веселое Рождество.

На базарах-бульварах торговое торжество.

Запылали узоры слюды на литых столбах,

Растеклась полноводной рекой по торгам толпа.

 

Не над городом праздным, где вечная суета,

В Вифлееме небесном над нами взошла звезда.

Раздвигая руками охвостья январских вьюг,

Мы бредем за звездой, кто на север, а кто на юг.

 

Кто с востока на запад, кто с запада на восток.

Кто целитель, кто волхв, кто подвижник, а кто — пророк.

Лишь друг-другу кричим: «Отойди, не туда, не так!»

Ты уже на Пути, если вышел и сделал шаг.

 

А звезда прорывается сквозь снеговой конвой,

А звезда полыхает над самою головой,

Маяком у причала, от вечера до зари.

Мы выходим искать Того, Кто у нас внутри.

 

Кто и Агнец, и Пастырь, кто нам и вино и хлеб.

Кто смиренно нисходит и в самый замшелый хлев,

В покосившийся стылый сруб на гнилых венцах,

У дороги, которой не ведаем мы конца.

 

 

Покров

 

В эти сутки за вечером утро настало.

За студеной водой, за рассветной звездой,

По-за краем времен Богородица ткала

Нашей осени теплой Покров золотой.

 

Отвечала природа безмолвною песней.

На сухую листву, на озерную гладь

Ясным солнечным днем, светлым утром воскресным,

Богородичный праздник излил благодать.

 

И пришел листопад, неземной, беспечальный.

И, покуда листва выстилала мне путь,

Я вдыхал через раз этот воздух хрустальный,

Чтоб дыханием частым его не спугнуть.

 

Мне дарована весть драгоценной наградой,

Что во все времена это было со мной —

Я по осени плыл посреди листопада,

Напитавшись его золотой тишиной.

 

Хлеб живый

 

Века за веками, уносится время стремительно,

Но память жива, как по вене бегущая кровь.

Мы видели чудо, идя по траве за Учителем.

Раввѝ нам явил умножение рыб и хлебов.

 

Кто диву свидетель, тот больше на голод не жалуйся!

К Нему подступаем, пустые мошны теребя:

Ты рыбы и хлеб умножал – накорми нас, пожалуйста!

На сытое брюхо нам легче поверить в Тебя.

 

Мы слушать готовы, и даже запишем старательно,

Учение – мудрым, но нет нам без пищи житья.

Чудесного хлеба подай, чтобы денег не тратить нам.

А Он отвечает: «Ваш истинный Хлеб – это Я!».

 

Ждём хлеба и зрелищ, в своей задыхаемся тварности.

Не видим рассвета поверх горделивых голов.

Ты манну давал, чтобы нас научить благодарности,

А мы вспоминали вкус мяса из рабских котлов.

 

А солнце рождается сквозь предрассветные сумерки,

Туман прорезают его золотые ножи.

Ту манну далёкие предки вкушали и умерли.

Вкушая Тебя, мы рождаемся в вечную жизнь.

 

Под солнечным лезвием, в блеске нетварного пламени,

Сердечная боль покаянья — острее ножа.

Молю не о хлебе земном, не о сытости каменной.

Засей меня, Боже. Я свой потерял урожай.

 

Молитвы Твоей дай услышать слова непривычные

В далёкой и близкой глубинной моей тишине, 

Чтоб вновь закачались от ветра колосья пшеничные,

У самой дороги, на выцветшей колкой стерне.

 

Смерти нет

 

Всё чаще бьётся, пробуждаясь, сердце,

С медлительным умом вступает в спор.

Брели по жизни от рожденья к смерти,

Пока не вырос впереди Фавор.

 

Вне времени, безместными местами

Взбирались на его покатый склон.

И Сын живаго Бога шёл пред нами,

И наяву преобразился Он.

 

Под ноги постелив сухие травы,

Молились, не смыкая сонных глаз.

Сама любовь явилась нам во славе.

На склон горы, на яблони, на нас

 

Фаворский свет, живительно текущий,

Пролил елей янтарною струёй.

«Как хорошо нам здесь! Поставим кущи

Тебе и Моисею с Илиёй?»

 

В зените дня невидимая птица

Звенит, как тонкий предрассветный сон.

Любви живой пришедших причаститься

Мы видели Пророков и Закон.

 

И вечной искрой дня остался этот

На роговицах глаз предвечный свет.

И жизнь жива. Плоды румянит лето.

И смерти нет.

 

Благословение жизни

 

Я забываю о Тебе.

В нелепой суетной борьбе

Дела и помыслы – стихийны.

Для всех одна готова сеть,

Я в ней — такой же, как и все,

Ершистый, злой, жестоковыйный.

 

Ты выводил меня к ручью,

Что в реку катится Твою,

А та — пути откроет к морю.

Сквозь пальцы капает вода.

Меня Ты в радости создал,

Я разменял ее на горе.

 

Я знал десятки неудач,

И боль, и злой бессильный плач,

Когда на обух вышел с плетью.

Но в заповедной глубине

Ты был со мной и жил во мне,

И выводил меня из сети.

 

Есть радость – у меня есть Ты,

И дождь, и мокрые цветы,

Закаты цвета спелой вишни.

И жизнь, и золотые сны,

Прикосновенья тишины,

И в ней Твой голос, сердцу слышный.

 

 

И в той великой тишине,

Что раскрывается во мне

От стука сердца до сознанья,

Разбив слепые витражи,

Живу, благословляя жизнь,

Неслышной радостью дыханья.