фото

Андрей Вячеславович Новиков — поэт, прозаик, публицист. Родился в селе Алабузино Бежецкого района Тверской области.

Окончил Литературный институт им. А. М. Горького (поэтический семинар В. Кострова). С 1990 года работал корреспондентом, ответственным секретарём, главным редактором в ряде газет в Липецке, специальным корреспондентом РИА Новости по Липецкой области.

Автор шести книг. Стихи и проза опубликованы более чем в ста литературных журналах, альманахах и сборниках в России и за рубежом.

С апреля 2015 года возглавляет Липецкое региональное отделение Союза писателей России. На XV съезде Союза писателей России 15 февраля 2018 года был избран секретарем Союза.

* новое в библиотеке — Новиков Андрей Вячеславович

 

Ной

 

Земля молода, в ней упрямая нега,

Теплы небеса и манят пеленой,

Зачем же кедровое тело ковчега,

Поставил на брег недоверчивый Ной?

 

С утра облачился в льняную рубаху,

Денек безмятежный на все времена,

Умыты росою библейские страхи,

Пророки вздремнули, хлебнувши вина.

 

Смеется над ним молодая природа,

Бросает к ногам изобилье плодов,

И воины гордо идут из похода,

Ведут на веревках коров и рабов.

 

Купцы суетятся в торговом угаре,

Артельщики строят из камня дома.

А он все твердит: каждой твари по паре,

И все собирает в мешки семена.

 

Рождество

 

Снега метут в замшелый ельник,

На лики пал небесный свет,

Идет рождественский сочельник,

В златые веси разодет.

 

Стекло под теплою ладонью,

Оттает в ласковые дни.

И праздник бередит гармонью,

Тревожит сельские огни.

 

Еще не чудо, просто будни,

Сейчас войдут волхвы под кров,

Младенца шелковые кудри,

И снова победит любовь.

 

Земля становиться просторней,

Не спит Мария до поры,

Покой великий в мире горнем,

Дает чудесные дары.

 

В хлеву соломы колкий воздух,

Овчина, ясли, полумгла,

Чернеют мокротою ноздри,

Неравнодушного вола.

 

И ничего еще не значит,

Рожденья таинство, когда,

Незримый ангел тихо плачет

От счастья и горит звезда.

 

Щепа

 

Что было? Слово изречение,

И тот час зародился свет.

Примет особых назначение,

Течение библейских лет.

 

Возрадуюсь в тиши безветренной

Где пастушок плетет венок,

Под сенью ивы полдень жертвенный,

и волк матерый спит у ног.

 

Поступками не правят правила,

Ведя на узкую тропу.

Брат, повстречавший утром Авеля,

Сжимает острую щепу.

 

Видения

 

От ночных, непрочитанных бдений

Бьет в ладоши большая луна,

Разругались фрагменты видений

Не на ночь, а на все времена.

Друг на друга, столпившись, орали

Призрак призрака драл за власы,

Просто сытую жизнь выбирали

Все как мы, и сопели носы.

И над всем – ощущенье озноба,

Как одели в сырое белье,

И летали на крышке от гроба,

На весы бросив сердце мое.

Будет долго оно колотиться,

К равновесию чаши сведя,

Память выше – летает как птица,

Голоса уходящих будя.

Вот она, правда жизни тупая,

Бытия указующий перст.

Откупаюсь от них, отступаю,

И целую серебряный крест.

 

Посох

 

В полях безбрежных и туманных,

Дорогами в дожди и зной,

Бреду к земле обетованной,

Сквозь долгий день и мрак ночной.

Дан жизни суковатый посох,

В смоле вишневых янтарей.

Безмолвие пути, как способ,

Уйти за кромку будних дней.

В небесную стремиться полость,

Кровь вечности устав болеть.

Небрежен свет, в нем только вольность,

Которую дано воспеть.

Леса, что вторят мне устами,

Бессмертно на пути стоят,

Туда, где даль встает вратами,

В невидимый небесный град.