Инок Владимир

Владимир Марденский.  Родился  1955 году в Архангельске.  Учился и работал в Санкт-Петербурге (Ленинграде).  С 2010 рясофорный послушник Русской Православной Церкви.

Марденский Владимир

Соловецкие стихи

 

***

 

Колоколится-бьётся

на кровле собора дождь.

– Как нам живётся?

слава Богу! Чего ж…

 

Светлая паперть храма.

Дождя молитвенный гул.

Потоки времени, право,

идут.

 

Сколько воды  неба!

Сколько моря вокруг!

– На галерее не были?

– У-у-у!

 

Какая была паперть!

Монастырю под стать.

Росписи! После – лагерь.

Тяжко пересказать.

 

В стропилах, рёбрышках кровли,

как в струнах, басит дождь.

Пожаров, лившейся крови

следа не обретёшь.

 

Дождь сегодня, и свежесть,

и этот северный свет!

Не шестикрылий шелест?

Нет?..

 

– Как? Дважды в одну воду,

сказано, не войдёшь.

Стойте. Хвалите погоду.

Идёт соловецкий дождь.

 

 

* * *

 

У монастыря – море.

В основании его – камни.

Были смута, концлагерь – горе,

Но молитва была веками.

 

Есть молитва. Молитве вашей

Рядом с нею добро и крепко,

Как каменьям в стенах и башнях,

И просторно, как даль отверста.

 

Да. И строго, и окрыленно

Здесь дерзать о небесных нивах!

У монастыря – небо

Близко-близко: на вдох-выдох.

 

 

* * *

 

Теплится плита,

варится компот!

Колокол сейчас

братию соберёт.

 

Трапеза проста:

каша, щи, грибы.

От зело труда

трудники пришли

 

с холода первей.

Свеж горячий чай.

– Кружечку налей.

– Жития читай.

 

– Брат, подай чеснок.

Коротки слова.

И молитвы слог

говорят глаза.

 

От трудов, молитв

лёгок аппетит.

Повар – я! – стоит

и готов долить.

 

Кротко поклонюсь.

Удалась еда.

Тихо улыбнусь –

морда-борода.

 

Всё, готов компот.

Затворю трубу.

Всенощная ждёт.

В храм! Иду, иду…

 

 

* * *

 

Лодочный причал.

          Оттепель.

Капли стучат:

          Во-о-т – теперь!

 

Осень – зима

          спутаны.

Озера снег, вода

          мутные.

 

Тает. Снег –

          не грехи – комки.

Что за спех?

          постригут в иноки.

 

Капель звон висит –

          булькает.

Тишина стоит

          гулкая.

 

 

* * *

 

Великолепие снега!

Роскошь хвои и зимы –

графика леса под небом.

Варежки, шарф и пимы.

 

Море и ветр даровали

несколько дней тишины:

храм со скитом,

как в коралле,

в небо вознесены.

 

В снеге иль в свете молитвы

озеро, сосны, кусты.

В Рембрантову палитру

прячутся комли, стволы.

 

Молятся скользкие тени,

светлы, прозрачны, тонки.

Бодрость здорового тела

после тресковой ухи.

 

Что же дыхание с дрожью?

Слёзы недалеки?..

Мы прогулялись подножьем

Секирной горы.*

                              Соловки.

 

* Скит Секирной горы во времена концлагеря был превращён в жесточайший карцер

 

 

* * *

 

Тихий снег.

Горизонта нет, неба…

Кроет снег брег,

камни брега.

 

Кроет камни воды –

не воду –

на краю зимы

у краешка года.

 

Снег летит, гаснет у вод

(водою?).

Пыль звезды (звёзд?).

Звон волны шугою.

 

Жив, пульсирует храм

стихий, погоды.

Я

единственный срам

природы:

наследил,

утоптал сомненье:

      «Давно ль Покров был –

                                                     уже Введенье».

 

Времени нет.

Ушёл ветер,

но залив, свет

и краешек дня – вечер.

 

 

* * *

 

Небо. Храмов купола. Кресты.

Луч сквозь облака, как Божья милость.

Серебром веков игра воды.

Всё живёт и всё остановилось.

 

Камни. Облака. Слеза коры.

Память благодати. Память горя.

Как колокола молчат! Не говори.

Шевелит ветвями ветер моря.

 

Озеро Святое. Монастырь.

Море Белое. Как всё едино.

Господи! Вот этой

                              меры сил

 

каплю – мне,

а всё …….. родимой.