Портрет 1

Иеромонах Аверкий (в миру Белов Александр Вячеславович) родился в городе Алма-Ата в Казахстане. В конце четвёртого курса ушёл с факультета журналистики КазГУ в Никитский монастырь Ярославской епархии, затем поступил в Алматинское духовное училище. В 1995 году принял священнический сан и монашеский постриг. В 2010 году окончил Московскую Духовную Академию. В настоящее время — настоятель храма Казанской иконы Богородицы в посёлке Коктал Жаркентского района Алматинской области. Преподаёт на вечернем богословско-миссионерском факультете Алматинской Духовной Семинарии. Стихи пишет со школьных лет. Автор поэтических книг «Странствия», «Пороги небесные», «Одной долины родники».

* новое в библиотеке — иеромонах Аверкий

 

Умножение хлебов

 

Случилось умножение хлебов,

перечеркнув таблицу умноженья,

чудотворит Небесная Любовь

священные корзины утешенья.

 

Умножь меня, Многострадальный Бог,

иссякшее, ослабшее восполни,

чтоб ум непониманье превозмог,

припоминая милости Господни.

 

Уменьшь меня, излишества мои,

мои желанья, мысли заменяя

на правильные, вечные, Твои,

да проживу души не затемняя.

 

Не много и не мало ниспосли.

Одним Тобой гармония хранится.

Семь миллиардов порций разнесли

с благословенья про’битой десницы.

 

На Рождество Богородицы

 

Принимаю роды у яблонь,

винограда, груш, облепихи.

Солнце, их растившее – ярко.

Воды, их питавшие – тихи.

 

Принимаю роды коровьи

с тётей Валею, на подхвате.

На телёнка глядим с любовью,

переносим погреться в хате.

 

Принимаю роды поэтов,

композиторов, живописцев.

Всё, рождённое в мире этом,

будет правиться и судиться.

 

Принимаю роды, где воды

стали пламенным Иорданом.

Мои крестники ищут броды

через топи к небесным странам.

 

А достойнейшие служанки

принимали роды у Анны.

И Марии крик долгожданный

стал началом вечной осанны.

 

Мысли на Преображение

 

В народе нашем полусказочном

слагались сказки благодатные

в уме преображенском, праздничном,

где чудеса невероятные.

 

Здесь часто звери говорящие

героям на пути встречаются.

Глаза их, разумом горящие,

от наших глаз не отличаются.

 

Деревья тоже речью ясною

с грустящей душенькой беседуют,

печаль её многообразную

с заботой дружеской расследуют.

 

В таинственном Преображении

немое говорящим сделалось.

Всё вдруг предстало не в кружении –

в служении, в надмирной спелости.

 

Не все мы были говорящими,

хотя на месте речи органы.

Нас чаще видели кричащими,

болтающими, передёрганными,

 

молчащими во зле, зудящими,

ещё шутящими, язвящими,

каких-то глупостей просящими,

жаргоном облака коптящими…

 

Мы – в обстоятельствах несказочных,

но вновь придёт Преображение,

врачуя в книжных перевязочных

словесное изнеможение.

 

Усекновение

 

«Не надо… Не до’лжно… Не делай…» –

Предтеча царю говорит.

И вот уж на скатерти белой,

как плод исцелительно-спелый,

глава Иоанна лежит.

 

Смутились высокие гости.

Сгустились тревоги пары.

На пире настало безтостье.

По каждой сердечной коросте

стучали беды топоры.

 

Запреты, призывы, заветы,

советы, приказы страшны.

Когда ими чувства задеты,

когда ими страсти раздеты,

начну разжиганье войны.

 

«Согласен…Понятно…Не буду…» –

едва ли ответить смогу.

Стереть непокорности груду

возможно лишь явному чуду.

Я самость свою берегу.

 

Жалея об этом, Предтече

молюсь, чтобы были нежней

моих обличителей речи,

моих обжигателей печи,

обрезчики дури моей.

 

На день памяти иконы Богородицы «Неопалимая Купина» и пророка Божьего Моисея.

 

Название иконы пронеслось,

как огонёк, по закоулкам мозга.

Истории связующая ось

пронзила мысли, мчавшиеся врозь,

страшась креста, пугаясь перекрёстка.

 

Таится в человеке Моисей,

в какой-то степени, порою стопроцентно,

назначенный освобождать людей

от рабства, глупостей, опасностей, сетей,

отбросив суету одномоментно.

 

Осенние горящие кусты,

газетные горячие страницы

кричали оживлённо: «Это ты

обязан уводить из пустоты

родные замороченные лица.

 

Пускай ты переломан, иссушён,

обглодан овцами, подъеден червяками,

но и таких, по тяжести времён,

Бог посылает, чтобы фараон

сник от чудес, творимых чудаками.»

 

Как много благодатного огня

уйдёт на пропечение меня!

 

Возьми себя в руки

 

«Возьми себя в руки» – родные твердят.

Беру, но пока что роняю.

Ручонки впотьмах чепуху городят,

наутро её устраняю.

 

«Возьми себе в руки работы какой.

Возьми себе в руки хоть милость.

Излечится этим ума непокой,

чтоб сжатие ломки сломилось.

 

Возьми себе в руки тончайшую кисть,

перо сочинений, троп посох.

Тоску растаскай, очерненье очисть,

не путайся в вечных вопросах.»

 

Возьму себе в руки весёлых детей,

просясь этим Богу на ручки.

И щупальцы страха, объятья страстей

растают, как летнии тучки.

 

Несостоявшаяся встреча

 

Читаю: «Мы вас ждали…» Недожданность –

не неожиданность.

Я многим обещал.

Я много обещал.

Прискорбна данность:

бушует море, далеко причал.

 

Когда перечисляю всех,

кто ждали

меня, во мне, со мною, от меня,

переполняюсь горечью печали,

осколочки надежды хороня.

 

Разжаты руки, непожаты нивы,

закопаны таланты под землёй.

Уста о бесконечном молчаливы,

многоречивы всякой ерундой.

 

Да прилетают к ожидальцам книги,

синички, мысли, ангелы, весна,

пока я дел не перетру вериги,

пока душа сомненьями тесна.

 

Надейтесь. Помолитесь. Потерпите

Приду в себя,

идя к далёким вам

с лавиной притч, фонтанами открытий.

Придаст глубокость

нашим голосам

Господне посещение.

Простите.

 

Закат

 

Закат – загадка. Хочешь разгадать?

Уйди бродить в нагорное, степное.

Осматривая слово «благодать»,

почувствуй измерение иное.

 

Закат – загадка. Хочешь разгадать?

Переживи за пятьдесят и выше.

Смеркаться страшно, грустно увядать,

следя за угасанием на крыше.

 

Закат – загадка. Хочешь разгадать?

Читай о ниспадении империй.

Остерегайся власти осуждать.

Страшись своих хищений, лицемерий.

 

Закат – загадка. Хочешь разгадать?

Дождись рассвета, полдня для сравнений

как любит Солнце исцеленье дать

от тёмных мыслей, серости сомнений.

 

Закат – загадка. Хочешь разгадать?

Умри спокойно. Бог тебе изложит,

что свет на время может пропадать,

но полностью перегореть не может.

 

На день Воздвижения Честного Креста

 

Человек крестообразен.
Человек крестоподъёмен.
Хоть порой бывает грязен,
несговорчив, мутен, тёмен.

 

Человек есть перекрёсток
уходящего с грядущим, 
и бездоннейший напёрсток,
черплющий бессмертье в Сущем.

 

Человек, перекрестившись,
невозможное свершает,
крестозреньем укрепившись,
нерешимое решает.

 

Человек на человечиц 
променял бы человечность,
но, припоминая вечность, 
ополчится на беспечность.

 

Человек свою окрестность
крестит пред войной, пред севом,
и обильно жнёт чудесность,
храмами украсив север.

 

Человек есть как бы крёстный
для болящего творенья,
сердца пилящий коросту,
в рай пускающий коренья.

 

Человек меняет крестик 
на другого тяжкий крестик.
Он — святых любимый крестник,
он распнётся и воскреснет.