Фото Веденеева 1

Александр  Петрович Веденеев родился  в  городе Петрозаводске  в  1951  году. Поэт,  член  Союза  писателей  России  и  Карелии, в  Союзе  писателей  с  1988  года.

 

Автор  девяти  книг  стихотворений — «Звено», «Цветы  не  из  ранних», «Аквилон», «Игра  света» и  других, а  также  книги  рассказов.

Лауреат  журнала  «Юность»  1982 года  за  цикл  стихов в  №  1 1981.

 

Печатался   в  антологии  «Час  России» изд. «Современник», в  сборнике  «Стихи  этого  года» -1988,  изд. «Советский писатель», в  книге  «Венок  Николаю  Клюеву»-  М., 2004  год, в  книге памяти  Н.Рубцова   «Душа  хранит». Много  раз  в   коллективных  книгах  московских  издательств, в  журналах «День  и  ночь», «Север».

 

Награжден   Почетной  грамотой  правительства Республики  Карелия.

 

* новое в библиотеке — Веденеев Александр Петрович

ЗА  ОТЦОВСКОЙ   СПИНОЙ

 

Вспоминается  мне  сегодня,-

За  отцовской  бегу  спиной

По  пружинистым ровным сходням.

…Как  неровен  ты, путь земной.

 

 

Не  собьет нас волной  бойцовской,

Тяжела у отца рука.

Хорошо за спиной   отцовской –

И  тепло мне,  и жизнь легка.

Усмиряется мир, нестрашен,

Лаской  скал  и  голубизной.

Край  не розами наш украшен –

Горькой  родственностью  сквозной.

Жизнь ликует в  возрасте сына

Иль отца —  в естестве своем.

Ипостасей  связь триедина,

Третью  духом  зовем.

 

 

И когда  продолжаем сами

Править лодкой отцовской  вдруг –

Навсегда  остается с нами

Согревающий  душу  дух.

 

 

ПОСЛУШНИК

 

 

Из  птиц ни одной  не  убил,

Всегда  избегал  мясоеда,

А то,  что он  рыбу  ловил,

Так  это  Христос  заповедал.

 

 

Чье  имя  вместило  в  себя

Столь  много  из  Божьего  сада

Для  сердца, что  это судьба,

Иной,  может быть,  и не надо.

 

 

Послушник, работник, рыбак

( В недавнем,  по слухам, и грешник),

Он  сети  несет в коробах

С  какой-то  улыбкой  нездешней.

 

 

Он  празднует  зорьку  до  звезд,

Мерцающих   рыбой…и вера

Объемлет  таинственной  сферой,

И  теплится  совесть, как  воск.

 

 

…Взрыв  веры  внезапно  застиг,

Как  шторм  на  Онего  осеннем,

И  вот  очищается  стих,

Застигнут  чудесным спасеньем,

Лелеемым  даже  во снах

Убогим  назло атеистам,

А  рыбу, религии  знак,

Оставим  не  только лингвистам.

 

 

     ЭГОИСТИЧЕСКОЕ   «Я»…(начало 80-х)

 

 

С годами он сумел понять –

Ему  не  так  уж много  надо,

Чтоб жизнь, какая есть, принять  —

Была  б  жива — здорова  мать,

Любимая, и те, кто  рядом.

 

 

Дела  давно минувших  дней,-

С похвальным  устремленьем  власти

Улучшить общество, украсить

Моральным кодексом статей,*-

В  том не хватает веры, страсти

Из  замечательных  идей

Библейских – и нельзя украсть их.

 

 

Хотелось обрести с людьми

И в роковой  судьбе  единость,

Но  как  посмотришь – единит

Насущная необходимость.

На  Пасху или Рождество

Жалел, что личной лепты мало.

Все естество  переполняло.

 

 

…На воздух, лоб  перекрестя,

Из церкви вышел он.  Смеркалось.

Шумел народ на радостях…

Все верно. И за что  простят,

Когда  грехов  не  отыскалось?

Могилки  пухом  устеля,

Снежка  завеса  опускалась.

Эгоистическое  «я»

Из существа  его  смещалось

К  живым, ушедшим,-  всем, казалось,

Вкусившим  яство бытия.

Вернулся.  И свечи струя 

Мерцала кротко, словно милость.

Эгоистическое  «я»

К святому   образу  сместилось. 

 

 

*  моральный  кодекс    60-х годов

 

 

 

                ***

 

 

«Моя   печали  утоли»*,

Приди, «Нечаянная  радость» !**

А  в голосе – не  для  молитв –

Заноза-скорбь  не  отрыдалась.

И  лик  в молчании живой

Пригрезится  и  струны тронет,

Душе  созвучные.

Я  твой,

И  одинок  для посторонних.

Ты  далеко. И наш союз

Такую выдержал разлуку.

Мы  были суждены  друг  другу,

И  я  с тобою  остаюсь.

То  сердцем  было  решено,

Та  искренность твоя святая

Ушла  водою в  решето,

Истоки  чистые  питая.

Вот  исцеляющей  росой

Кропят   безгрешного  дитятю.

Так  безусловный  дух  святой

Меня  отметил  благодатью

Твоей,  печали  утолив

В  час  безнадежный  и  беззвездный.

…Во всякой  истинной  любви

Есть  элемент  религиозный.

 

 

* названия  икон

 

 

ГНЕЗДО

 

 

Входи,  на  пороге  не  стой,

Плохая  примета, Василий.

Что, ласточка  лепит гнездо?

Ты прав, безо всяких усилий.

В  закате  родительский  дом

Так выглядит, словно  заброшен.

Касатки  снуют  над  гнездом –

Ты  прав, это признак  хороший

Для  юных  сей  жизни Сезам

Едва  приоткрыт, сокровенный,

И  ласточки  ластятся  к вам –

Земные, вы  нас суеверней.

Как  строит!  Легко, на лету,

Единым касаньем,  касатка –

Пример, как  творить красоту

Не  в виде  остатка.

 

 

Воздушное  нечто лепить

В  юдоли  как  будто  нелепо,

Любить  бы тончайшую нить,

Пропущенную  через  небо.

Я  тоже природы дитя,

И  думаю небесполезно,

Что  промысел наш на путях

Уже  не  земных, а небесных.

 

Я вестью благой  уловил

Небесное  то  воздаянье,

А  прежде  Господь вдохновил

Еще  и на  существованье.

 

 

 

ЛЮБОВЬ

 

 

По  таинственной  воле   Творца

В  душах многих – вне времени, места,

И  в лачугах, и в пышных дворцах

Никогда  тебе  не  было  тесно.

 

 

Круг высокой  любви неширок,

Шире, классовей,  может  быть, смычка,

Не  любовь.  И преподан  урок –

Не  выносит  любовь обезлички.

 

 

Не  изжито  наследие  зла,

Насаждали  мы равенство  честно,

Меру духа  во прах  распыля.

Изначальным  спасеньем была

Литургия  любви  повсеместной,

 

 

Что  из ближнего  круга  взрастет.

Дух – утопия людям отсталым.

А  любовь сквозь пустыню бредет,

Возвращается, видимо, к дальним.

 

 

Если ведаем  мы, что творим –

Мир  враждебностью не обернется.

От  распутства  рассыпался  Рим,

Мир  одною любовью  спасется.

 

 

                      ***   

 

 

Страдание,-  когда  бы очищало

И  высветляло   души добела –

Россия  столько  б  ангелов  вмещала,

Что  белой  не  от  зим  своих была.

 

 

Еще  бесстрастней  время  поразило

Готовых  добровольно  пострадать,

Чтоб кровь ничья  земли не  оросила.

В  том парадокс –

потворство  злобным  силам,

Там  очищенья  нет, где  нет  Христа.

 

 

Единожды  является  Мессия

В  сей  мир —  затеплить свет в душе твоей.

Лицо  живой  России  исказили

Неверующие  в  ее  людей,

 

 

Те  черные, как  тлен  и прах распада,

Носители  вещественного  зла.

Суть  мертвецы  они.  В горнилах  ада

Их  смрадный  дух  перегорит  дотла.

 

 

Мы  выжили. Уже  небезнадежно.

Душа, как  сумерки, окутывает плоть,

Слепит  глаза  нагорный  свет  неложный.

Недостижим,  и  этим прав  Господь.

 

 

                  ***

 

 

«В  деревне  старый  клуб сгорел…» —

В  письме  писали.

Не  верил, памятью смотрел,

Как  там  плясали.

 

 

Как  бацациром  объявлял

Сапог  свой  выход,

И на взаимность подбивал

Баяна  выдох!

 

 

Что  биллиардное  сукно –

Скажи на  милость! –

Я  зелен  был…и вот  оно

Не  сохранилось.

 

 

Итак, встречая  мой  приезд,

Труба  торчала,

Из репродуктора  окрест

Кощунственно  гремела  песнь:

—   Начни   с  на-а-ча-ала!

 

 

Пришла старуха: «Все  господь!

Грехи  известны!

Святым местам  не уподобь

Срамное   место!»

 

 

Сказала  с чувством правоты,

И  я, признаться,

Подумал: снятые  кресты

Еще  грозятся!

 

 

Что  ж, у старухи  свой  устав,

Ей  не  до вальсов.

От грустных мыслей  подустав,

Ретировался.

 

 

Я  вспомнил  дедовский  погост –

Там  крест,  как  веха.

В нем  нет  и  не  было  угроз

Для  человека.