%d0%b6%d0%b4%d0%b0%d0%bd%d0%be%d0%b2-3

Иван Жданов родился 16 января 1948 года в селе Усть-Тулатинка Чарышского района Алтайского края одиннадцатым ребёнком в крестьянской семье. Когда Ивану было 12 лет, семья переехала в Барнаул, и в 16 лет Жданов пошёл работать на завод «Трансмаш». Закончил вечернюю школу. Учился на факультете журналистики МГУ, завершил учебу в Барнаульском педагогическом институте.
Активно участвовал в неофициальной литературной жизни Москвы, начиная с 1975 года (совместное выступление в ЦДРИ Жданова, Александра Ерёменко и Алексея Парщикова). Первая публикация в газете «Молодёжь Алтая» в 1967 году. Печатается с 1978.
Первая книга «Портрет» вышла в 1982 году, принесла Жданову всесоюзную славу и получила широкий резонанс в советской печати.

 
Автор книг стихов:
Портрет. М., 1982
Неразменное небо. М., «Современник», 1990
Место земли. М., «Молодая гвардия», 1991
Присутствие погасшего огня. Барнаул, 1993
Фоторобот запретного мира. СПб, «Пушкинский фонд», 1997
Избранное. Издательский Дом Дмитрия Бураго, 2004
Воздух и ветер. Сочинения и фотографии. — М.: Наука, 2006 (Серия «Русский Гулливер»)
Книга одного вечера. Стихи, фотографии. — К.: Издательский Дом Дмитрия Бураго, 2008.
Премии: лауреат Премии Андрея Белого (1988); первый лауреат Премии Аполлона Григорьева Академии русской современной словесности (1997); лауреат литературно-кинематографической премии имени Арсения и Андрея Тарковских (2009).

Жданов Иван

КРЕЩЕНИЕ

 

Душа идет на нет, и небо убывает,

и вот уже меж звезд зажата пятерня.

О, как стряхнуть бы их! Меня никто не знает.

Меня как будто нет. Никто не ждет меня.

Торопятся часы и падают со стуком.

Перевернуть бы дом – да не нащупать дна.

Меня как будто нет. Мой слух ушел за звуком,

но звук пропал в ночи, лишая время сна.

Задрал бы он его, как волка на охоте,

и в сердце бы вонзил кровавые персты.

Но звук сошел на нет. И вот на ровной ноте

он держится в тени, в провале пустоты.

Петляет листопад, втирается под кожу.

Такая тьма кругом, что век не разожмешь.

Нащупать бы себя. Я слухом ночь тревожу,

но нет, притихла ночь, не верит ни на грош.

И где-то на земле до моего рожденья,

до крика моего в мое дыханье вник

послушный листопад, уже мое спасенье.

Меня на свете нет. Он знает: будет крик.

не плещется вода, как будто к разговорам

полузаснувших рыб прислушиваясь, и

то льется сквозь меня немеющим задором,

то пальцами грозит глухонемой крови.

Течет во мне река, как кровь глухонемая.

Свершается обряд – в ней крестят листопад,

и он летит на слух, еще не сознавая,

что слух сожжет его и не вернет назад.

 

***

 

Когда неясен грех, дороже нет вины –

и звезды смотрят вверх и снизу не видны.

Они глядят со стороны на нас, когда мы в страхе,

верней, глядят на этот страх, не видя наших лиц.

Им все равно, идет ли снег нагим или в рубахе,

трещат ли сучья без огня, летит полет без птиц.

Им все равно, им наплевать, в каком предметы виде.

Они глядят со стороны, колючий сея свет,

и он проходит полость рук, разомкнутых в обиде,

и возвращается назад, но звезд на месте нет.

Они повернуты спиной, их не увидишь снизу.

И кто – скажите мне – хоть раз подняться выше смог,

чтобы увидеть, как течет не отсвет по карнизу,

не тень ручная по стене, а вне лица упрек?

Как эти звезды приручить, известно только Богу.

Как боль неясную унять, понятно только им.

Как в сердце черном возродить любовь или тревогу?

Молчат. И, как перед собой, пред небом мы стоим.

И снег проходит нагишом, невидим и неслышим,

и продолжается полет давно умерших птиц,

и, заменяя звездный свет, упрек плывет по крышам,

и я не чувствую тебя, и страх живет вне лиц.

 

Стихи для публикации предоставлены редакцией журнала «ЛИФФТ».